москвич который не вышел с конвейера

Автозапчасти и аксессуары » Автозапчасти. Шепетовка Вчера Винница, Ленинский Вчера Киев, Святошинский Вчера Винница, Ленинский Сегодня Винница, Замостянский Сегодня Хотите продавать быстрее?

Элеватор синдром это

Хорошо еще, что кабина смягчила удар полуторатонного обломка, поэтому огнеборец отделался лишь переломами. Однако автоцистерна, спасшая жизнь человеку, из-за этого инцидента вышла из строя, Кроме того, была сильно повреждена и автолестница чапаевской ВПЧ Взрыв вызвал горение тлевших до этого ворохов зерна, скопившихся на нориях и в других местах сушилки элеватора, и в результате пожар вспыхнул с новой силой. Для руководства борьбой с огненной стихией из Куйбышева срочно выехало оперативная группа УПО во главе с заместителем начальника управления А.

Для участия в тушении и разборе завалов на Безенчукский элеватор дополнительно были направлены два пожарных подразделения из Новокуйбышевска и группа слушателей 25 человек из УПЧ областного учебного центра. Последние очаги тления на развалинах сушилки были подавлены лишь утром 11 ноября, и тогда же из-под обломков элеваторного силоса было, наконец, извлечено тело погибшего А.

Но и на этом трагедия Безенчукского элеватора, как выяснилось, вовсе не закончилась. Еще не было до конца потушено пламя между обломками злополучной зерносушилки и полуразрушенного бетонного хранилища, как все сильнее и сильнее начал валить дым из соседних, пока еще уцелевших, силосов элеваторной башни. Как потом выяснилось, причиной загорания семян в этих огромных емкостях стал занос в них искр вентиляторами из расположенного рядом очага пожара. Избежать этого не удалось по причине отсутствия огнезадерживающих устройств, которые здесь не были смонтированы во время упоминавшейся выше реконструкции.

Со вторичными очагами огня в нетронутых аварией силосах пожарным удалось полностью справиться только к вечеру 13 ноября рис. После ликвидации пожара на Безенчукском элеваторе здесь в течение месяца работала государственная комиссия. Были наказаны почти все руководители элеватора, а областная служба Госпожнадзора составила перечень из 22 нарушений на этом объекте, которые привели к трагедии, и выдала предписание срочно их устранить. Впрочем, дальнейшие обследования показали, что даже через год нарушения были ликвидированы менее чем наполовину.

Но вскоре выяснилось, что пожар на Безенчукском элеваторе — это лишь цветочки по сравнению с тем, что ждало огнеборцев на таком же объекте, расположенном у железнодорожной станции Томылово. В это трудно поверить, но изгонять огненную стихию, по-хозяйски обосновавшуюся в недрах Томыловского элеватора, куйбышевским пожарным пришлось… около двух лет. Последующее изучение архивных данных показало, что эта эпопея по продолжительности тушения оказалась самой долгой за всю историю областной противопожарной службы.

А все началось, как уже было сказано, все той же мокрой и ненастной осенью года. Томыловский элеватор был возведен в годах, и на его территории в конце года находились рабочее здание высотой 47 метров и четыре силосных корпуса высотой 40 метров. В каждом из них насчитывалось по отдельных железобетонных хранилищ силосов объемом по кубометров. При этом отдельная камера-силос вмещала в себя до тонн пшеницы, или до 80 тонн семян подсолнечника. На случай пожара на элеваторе в году имелось пожарное депо с автоцистерной, два больших по кубометров и четыре малых по 50 кубометров пожарных водоема, а также два пожарных водопровода с шестью гидрантами.

Согласно официальным отчетам, осенью года в силоса Томыловского элеватора в общей сложности было засыпано на хранение 11 тысяч тонн семян подсолнечника. Но, как впоследствии было установлено министерской комиссией, тонн из этого количества, загруженные в 92 силоса, оказались некондиционными. Это означает, что данные партии семян были приняты элеватором вопреки установленным ГОСТам и инструкциям.

Например, министерские инструкции запрещают загружать в элеваторные силоса подсолнечные семечки, если их влажность превышает 7 процентов. А вот той дождливой осенью их сюда засыпали на хранение даже при влажности 33,4 процента, что является грубейшим нарушением всех действующих нормативов. Такие же жесткие требования ГОСТом предъявляются и к проценту содержания в таких семенах сорных примесей и масла и того, и другого в них не должно быть более 5 процентов.

Фактически же, как показало расследование, осенью года в хранилища Томыловского элеватора загружали продукцию, в которой сорность и масличность достигали 20 процентов. Разумеется, упомянутые ГОСТы и инструкции для принимаемой на хранение сельхозпродукции были взяты не с потолка, а стали плодом многовекового опыта борьбы за урожай российского крестьянина-землепашца.

Правильность этих народных выводов уже в наше время многократно подтвердили также и многолетние исследования ученых сельскохозяйственных институтов. И, конечно же, в числе других выстраданных в течение веков сельскохозяйственных правил было и такое: в условиях повышенных влажности, сорности и масличности семена многих сельхозкультур могут самовозгореться, а в замкнутом пространстве — даже взорваться.

А что бывает в случаях, когда кто-то из-за собственной беспечности пренебрегает этой народной мудростью, зимой годов на собственной, как говорится, шкуре в полной мере испытали работники Томыловского элеватора. Прием семян подсолнечника на хранение от колхозов и совхозов здесь был завершен 30 октября. Конечно же, сушка семян до нужной кондиции в ходе приемки здесь велась, однако из-за их высокой влажности этот процесс шел очень медленно, требуя при этом гораздо больше топлива, чем выделялось элеватору на ту дождливую осень.

Конечно же, результатом надежды на русский «авось» и стало самовозгорание семян в х элеваторных силосах. Часть продукции через бункеры все-таки удалось высыпать, однако примерно половина хранящихся в силосах семян подсолнечника к тому моменту уже «спеклась» и образовала единый монолит, разбить который рабочим не удавалось даже с помощью ломов и лопат. К тому же в тот момент еще никто не знал, что раскрытие емкости сверху способствовало насыщению кислородом всего слоя хранящегося продукта, и это резко ускорило процессы окисления, вплотную приблизив семена к температурному порогу самовозгорания.

В дальнейшем попытки очистить эти два силоса от семечек подсолнечника регулярно предпринимались и в течение последующих двух месяцев - до тех пор, пока 14 января их содержимое не вспыхнуло открытым пламенем.

Однако этот пожар в зернохранилищах Томыловского элеватора оказался далеко не первым. В последующие дни декабря года и января года на элеваторе произошло еще более 30 возгораний - как в м, так и в других силосах всех четырех корпусов. Поскольку в тот критический момент все аварийные железобетонные хранилища уже не поддавались разгрузке снизу, через бункеры, пожарным каждый раз приходилось заливать сверху их водой и пеной, что, конечно же, на время сбивало пламя, но никак не могло остановить бурные процессы окисления, скрытно продолжавшиеся в толще семян.

Между тем биохимикам известно, что такие процессы могут вызвать разогрев всей массы слежавшегося влажного продукта до нескольких сотен или даже до градусов. Поэтому вряд ли стоит удивляться тому, что во второй половине января года аварийные хранилища Томыловского элеватора стали не только гореть, но и взрываться. Однако лишь из второго силоса в подъехавшую машину высыпалась небольшая часть хранящейся здесь продукции. Одновременно из верхней части перечисленных выше бункеров, несмотря на тушение их водой, время от времени все равно выбивались языки пламени.

Кончилось все тем, что в 2 часа 20 минут ночи 20 января из обоих силосов внезапно вырвался столб черного дыма, а еще через несколько секунд на элеваторе прогремел мощный взрыв пылегазовоздушной смеси. Взрывной волной были наполовину разрушены бетонные стенки хранилищ, а также поврежден надсилосный транспортер.

Правда, на этот раз обошлось без человеческих жертв. В течение последующих десяти дней на элеваторе ежедневно горело до силосов сразу, причем в некоторых из них периодически происходили взрывы, от которых во все стороны разлетались куски железобетонного корпуса и части стальных конструкций. А своей кульминации трагедия Томыловского элеватора достигла вечером 29 января, когда значительная его часть была разрушена несколькими взрывами, следовавшими один за другим.

И вот под покровом ночи, кроме примчавшихся по тревоге пожарных частей Чапаевска, Новокуйбышевска и Безенчука, к борьбе огнем на элеваторе подключилась еще и ПЧ го отряда из Куйбышева. Одновременно из всех шести аварийных хранилищ стало рваться пламя. Но из-за сильной задымленности без изолирующих противогазов подойти к третьему корпусу со стороны рабочего здания было невозможно.

В этот момент техник-технолог элеватора Захардяев и рабочие Ополев и Разумов решили сходить на разведку к горящему корпусу, чтобы узнать, есть ли к нему подход через надсилосный этаж. Через рабочее здание они поднялись на крышу четвертого корпуса, откуда Захардяев и Ополев, используя веревки и монтажные пояса, при страховке их Разумовым проникли в надсилосный этаж. Они обследовали его не более пяти минут, когда около 0 часов 20 минут ночи со страшной силой взорвались сразу шесть силосов третьего корпуса.

Буйство стихии оказалось настолько мощным, что часть надсилосного этажа, обращенную непосредственно к зданию, в одно мгновение срезало, словно ножом. При этом находящиеся в самом эпицентре катастрофы Захардяев и Ополев погибли практически мгновенно.

Взрыв также разорвал пополам третий корпус, и в его средней части осталась зияющая пробоина. Кроме того, от сильнейшего взрывного удара вниз обрушились почти все подходящие к корпусу трубопроводы, транспортеры и металлоконструкции. В железобетонной стене громадного здания появилась еще одна рваная рана. Хотя в этот раз от взрыва никто не пострадал, тем не менее руководители штаба пожаротушения решили, что две смерти за одну ночь — это слишком много.

Поэтому огнеборцам и рабочим элеватора, занятым на тушении пожара, поступила команда: своей головой больше не рисковать, а борьбу со стихией отложить до наступления утра. Но и рассвет не принес людям особого облегчения. В течение всего наступившего дня, 30 января, а также большинства последующих дней пламя периодически вспыхивало то в одном, то в другом силосе элеватора.

Кроме того, в силосах то и дело раздавались слабые или сильные хлопки - это воспламенялись струи газов, выходящих из-под слоя слежавшейся сельхозпродукции. Попытки же тушения пламени водой или пеной особых результатов по-прежнему не приносили. Хотя в результате обильного полива огонь в том или ином аварийном силосе ненадолго затихал, спокойствие здесь продолжалось лишь короткое время.

Через несколько часов пламя вырывалось отсюда уже с новой силой, и поэтому любая вылазка пожарных к очагу загорания всякий раз была сопряжена с риском их гибели при очередном непредсказуемом взрыве рис. Вот что рассказывал о событиях той трагической ночи полковник А.

Жарков, в то время - заместитель начальника областного УПО:. Поэтому буквально через несколько минут после трагедии около полуразрушенного корпуса уже собрались родственники погибших, жившие в соседнем поселке, всего в какой-то в сотне метров от места трагедии.

Среди них были матери и жены этих рабочих, которые стали рыдать и плакать, умоляя пожарных сделать хоть что-нибудь, чтобы спасти их сыновей и мужей. При этом женщины кричали, что они лежат раненые под завалами и просят о помощи, и будто бы они даже слышали их голоса. Как руководитель оперативной группы я понимал, что в этой ситуации я не имею права рисковать жизнями своих подчиненных, и потому пойти на обследование места взрыва и на поиски пропавших решил идти я сам.

С собой я согласился взять только подполковника Владимира Сергеевича Любкина, начальника отдела УГПС, которого хорошо знал по совместной боевой работе в условиях различных ЧП. Хотя со мной готовы были идти начальник го ОГПС Чапаевска подполковник Николай Петрович Будорин и его помощники, я им отказал, потому что незачем было рисковать жизнями стольких людей сразу. На четвертом силосном корпусе, который меньше всего пострадал от взрывов, сохранилась вертикальная металлическая пожарная лестница.

Поэтому мы предположили, что в случае, если пострадавшие остались живы, то путь к рабочей башне, от которой они пришли, наверняка оказался разрушенным уже в момент взрыва. Поэтому у них не было другого пути для спуска на землю, кроме как по этим чудом сохранившимся ступенькам. К четвертому корпусу мы подогнали метровую автолестницу, но даже при такой высоте она достала только до половины стены здания.

Мы с Любкиным поднялись по ней, сколько было возможно, а остальную часть пути, до отметки 52 метра, нам пришлось преодолевать по той самой вертикальной пожарной лестнице, которая шла по стене элеватора и не имела ни поручней, ни каких-либо ограждений.

Стояла глубокая ночь — стрелки на циферблате, кажется, приближались к двум часам. Ветра не чувствовалось, но еще с вечера ударил крепкий мороз, и держаться на обледеневшей металлической лестнице было очень непросто. Голоса людей и шум машин остались где-то далеко внизу, огни Чапаевска и поселка работников элеватора сливались со светом редких звезд, а слева от нас полыхало зарево горящего третьего корпуса элеватора.

Одним словом, поневоле возникало ощущение какой-то неправдоподобности происходящего. Но когда до вершины здания оставалось всего каких-то несколько метров, стало видно, что верхняя часть здания, а также лестница, по которой мы поднимались, покорежены взрывом, и потому создавалось впечатление, что вся эта масса в любой момент может обрушиться вместе с нами.

Это зрелище в один миг вернуло нас в реальность. Я вдруг почувствовал, что лишь с большим трудом могу оторвать руки от металлических ступенек. Пальцы в перчатках меня не слушались, вопреки моей воле мертвой хваткой вцепляясь в лестницу. Это взыграло чувство самосохранения, которое у любого человека в иные мгновения его жизни порой оказывается сильнее разума.

Нет, страха перед высотой или перед ожидающей впереди неизвестностью у меня в тот момент не было, однако было четкое ощущение смертельной опасности, исходящей от места катастрофы. Немного переведя дух, мы решили все-таки продолжить подъем, все время подбадривая друг друга. В конце концов переломив себя, мы добрались до металлической площадки, расположенной перед дверью, что вела в надсилосный этаж.

Ползком пробравшись через эту дверь внутрь корпуса, мы наконец-то смогли прийти в себя и отдышаться. Перед нами предстала безрадостная картина: развороченная взрывом верхняя часть третьего корпуса, размером с половину футбольного поля, была целиком охвачена пламенем — это горели разлетевшиеся вокруг остатки зерна и семян подсолнечника.

Сверху разрушенный корпус напоминал пылающий кратер вулкана, конусом уходящий вниз, и из него во все стороны торчали обломки железобетона, покореженные металлоконструкции, трубы, стальная арматура, части элеваторных транспортеров и так далее.

Мы сразу поняли, что у рабочих элеватора, конечно же, не было никаких шансов уцелеть в этом аду. Тем не менее мы детально обследовали крышу четвертого корпуса, а также часть полуразрушенного третьего корпуса, куда все-таки смогли пробраться по самой кромке огненного кратера. Никаких признаков живых существ мы, к сожалению, здесь не обнаружили.

Обратный путь вниз по обледенелым металлическим ступенькам нам с Любкиным в тот момент казался совершенно невозможным. Поэтому мы решили попробовать спуститься каким-нибудь другим путем. Нам удалось добраться до рабочей башни, которая оказалось почти не тронутой взрывом, но была сильно задымлена. По обычной маршевой лестнице, задыхаясь в дыму, мы сбежали вниз, и только на свежем воздухе наконец-то смогли откашляться.

Когда мы вышли к своим коллегам, они уже стали за нас беспокоиться — как же это так, двое представителей УГПС влезли на верхушку элеватор и пропали. Оказалось, что мы в общей сложности отсутствовали около сорока минут, хотя для нас эти минуты пролетели как одно мгновение, зато оставшимся внизу они показались вечностью.

Мы сообщили родственникам рабочих, что никого из живых найти не удалось, и рассказали им, что сейчас творится в разрушенном третьем корпусе. Наш рассказ вызвал у матерей и жен новую волну плача и рыданий. Тем не менее они понимали: мы сделали все, что было в наших силах, и никаких претензий родственники нам не высказывали.

А тела двоих погибших пожарные нашли только через три дня, под завалами, среди полусгоревших семян подсолнечника. К 1 февраля года обстановка на Томыловском элеваторе складывалась, мягко говоря, плачевно. Из 92 силосов, в которые осенью были засыпаны семена подсолнечника, к этому времени удалось полностью разгрузить лишь Еще 11 силосов в тот момент уже были полностью или частично разрушены взрывами, в семи других бетонных хранилищах шло активное и неконтролируемое горение продукта, а в 49 силосах ситуация все еще балансировала на опасной черте: температура в них к этому времени поднялась до градусов.

Это еще не порог воспламенения, но такая температура очень близко подходит к тому критическому рубежу, за которым, как знают биохимики, начинаются наиболее бурные процессы окисления органики с последующим выделением горючих газов и их воспламенением…. В начале февраля вопрос о ликвидации масштабной и комплексной аварии на Томыловском элеваторе был вынесен на совместное заседание руководства Куйбышевского обкома КПСС и облисполкома.

На него, кроме первых руководителей областного уровня, были также приглашены представители профильных министерств из Москвы, а также столичные профессора и академики по биохимии, органической химии и пожарному делу. После резкой критики в адрес областного управления хлебопродуктов собравшиеся заслушали различные предложения специалистов о способах борьбы с огненной стихией. В конце концов остановились на так называемом методе флегматизации, предложенном московскими академиками.

Согласно этому методу, содержимое тлеющих силосов на элеваторе нужно было заливать смесью из пены и «сухого льда», то есть замороженной углекислоты. После этого предполагалось сразу же подавать в бункеры жидкий или газообразный азот, который мог бы вытеснить из хранилища кислород - и тем самым остановить процесс горения всей толщи семян подсолнечника.

К реализации этого плана приступили уже через пару дней. От жидкого азота после нескольких неудачных попыток уже вскоре пришлось отказаться: выяснилось, что вязкость этой жидкости, имевшей температуру минус градусов, слишком велика для того, чтобы ее закачивать внутрь силосов через пожарные рукава. По этой причине жидкий азот попросту забивал неприспособленные для этой операции шланги, и потому в течение целого часа в бункер удавалось подать не более литров криогенной смеси.

К тому же резинотканевые рукава от соприкосновения с жидким азотом мгновенно становились хрупкими и быстро рвались сразу во многих местах…. Более удачным оказался метод флегматизации, сочетающий подачу в силос газообразного азота снизу, а углекислоты — сверху. Однако тут же выяснилось, что для закачки азота в бетонные емкости необходимо пробурить глубокие отверстия через всю толщу слежавшегося продукта.

Поэтому у специалистов почти месяц ушел на разработку оптимальной технологии бурения, на изготовление соответствующего бурильного устройства и инструментов, а затем — и на их испытания. Но в конце концов все технические трудности остались позади, и после ряда пробных бурений испытателям удалось-таки остановить процесс окисления семян в нескольких силосах. Казалось бы, метод борьбы с затаившейся в недрах элеватора огненной стихией все-таки найден, о чем разработчики и руководители пожаротушения уже собирались доложить вышестоящему начальству, но в этот момент все карты им спутал… очередной взрыв.

Взрыв почти полностью разрушил эти железобетонные емкости, а также надсилосные перекрытия на всем этаже. Расследование этого инцидента показало, что уже после разгрузки силосов их наглухо закрыли — и по этой причине в бетонном мешке вновь скопились горючие газы, перетекшие сюда из соседних, еще не обработанных хранилищ.

В итоге в тот момент, когда температура внутри силоса из-за разогрева стенки приблизилась к градусам, эта воздушно-газовая смесь взорвалась. А поскольку в дальнейшем нельзя было предсказать, где именно и при каких условиях взрывоопасные газы смогут скопиться вновь, решением совместной комиссии Куйбышевского обкома КПСС, облисполкома и Министерства хлебопродуктов СССР все дальнейшие работы на Томыловском элеваторе были приостановлены до лучших времен.

В течение последующих двух месяцев одно из крупнейших в области зернохранилищ было фактически предоставлено самому себе. Хозяева элеватора, то есть руководители областного управления хлебопродуктов, старались больше не предпринимать никаких активных действий по ликвидации аварии, целиком положившись на естественный ход событий. Мол, мы в этой ситуации просто не в состоянии сделать что-либо сверх того, что уже сделано, и потому нам остается лишь ждать, когда через несколько месяцев в силосах с некондиционными семенами подсолнечника не сгорит все, что может гореть.

Лишь тогда, по мысли управленцев, этот многомесячный пожар в чреве Томыловского элеватора прекратится сам собой…. Одним словом, получилось так, что в течение указанных месяцев крайними в этой ситуации оказались пожарные. В условиях, когда областное управление хлебопродуктов фактически самоустранилось от всякой работы по борьбе с последствиями собственной осенней безалаберности, руководство УПО УВД облисполкома было вынуждено ежедневно держать у аварийного объекта несколько дежурных подразделений.

Хорошо еще, что в течение марта и апреля года ничего особенного на элеваторе не происходило: лишь в отдельных силосах регулярно наблюдалось выделение дыма, а иногда — и языки пламени. Когда сводки о таких «незначительных» происшествиях передавались в управление хлебопродуктов, его руководители всячески успокаивали огнеборцев. Мол, ничего страшного на элеваторе не случилось, идет процесс выгорания продукта, и он, по нашим расчетам, уже к маю должен завершиться сам собой.

Такой же вывод сделала и государственная комиссия Министерства хлебопродуктов СССР, которая обследовала Томыловский элеватор в течение апреля года. Осмотрев многометровое хранилище, высокие чиновники заявили, что неконтролируемый процесс тления и горения семян подсолнечника здесь закончится чуть ли не в ближайшие дни, и потому, скорее всего, уже в конце мая можно будет приступать о разгрузке всех силосов и капитальному ремонту элеватора.

Успокоив этими заявлениями в первую очередь самих себя, члены высокой комиссии отбыли в Москву. Однако в первых числах мая, когда в Куйбышевской области резко потеплело, события на станции Томылово вновь прибрели непредсказуемый оборот. Из-за весенней жары процессы окисления семян подсолнечника в недрах хранилищ пошли ускоренными темпами. В результате дежурившие у аварийного объекта пожарные расчеты стали с тревогой отмечать, что дымление в корпусах элеватора заметно усилилось.

А когда 7 мая полуразрушенное здание стали исследовать с помощью тепловизора, то руководители УПО и вовсе схватились за голову: стены корпусов элеватора во многих точках оказались нагретыми до градусов. Это могло означать лишь одно: внутри элеватора опять началось активное горение семян, и потому здесь, как и четыре месяца назад, вновь возникла угроза серьезного пожара и серии мощных взрывов.

Попытка представителей УПО обратить внимание на этот факт руководителей областного управления хлебопродуктов долгое время успеха не имела. Но уже через несколько дней чиновникам все же пришлось вспомнить об аварийном объекте: в 14 часов 10 мая года в дежурную часть УПО УВД облисполкома поступило экстренное сообщение о сильном пожаре на Томыловском элеваторе. Как вскоре выяснилось, в этот час на аварийном объекте почти одновременно загорелось сразу несколько силосов в первом и втором корпусах.

Несмотря на усилия дежурных подразделений огнеборцев, уже через полчаса огонь ушел в подсилосный этаж, где скопились продукты разложения семян подсолнечника, и вскоре «красный петух» выбрался и в рабочие помещения элеватора. Здесь, как и во всех остальных корпусах высотного здания, борьбу с огнем сильно осложняли полуразрушенные в течение последнего полугода лестницы, обвалившиеся технологические конструкции и трубопроводы, а также многочисленные железобетонные обломки взорвавшихся еще зимой силосов.

И хотя в тушении приняли участие более 20 пожарных расчетов, пламя все равно упорно продолжало распространяться по всему элеватору. К 18 часам вечера 10 мая в здании уже горели все четыре нории, а еще через 40 минут огонь охватил целиком все норийные шахты и технологические трубопроводы. К 19 часам ярко полыхало уже все остальное оборудование рабочего здания, а также элеваторный пункт приема автомашин.

В 19 часов 45 минут на объекте загорелись также зерносушилка, пылесборники и циклоны. Далее по технологическим коммуникациям огонь устремился в бункера и силоса рабочего здания элеватора, и уже вскоре в нем фактически не осталось ни единого уголка, куда бы не заглянула огненная стихия. Борьба пожарных с подобным «неконтролируемым выгоранием» некондиционного сырья на Томыловском элеваторе продолжалась более двух суток - вплоть до второй половины дня 12 мая, когда им с огромным трудом удалось обуздать распространение огня по рабочей башне.

К утру 13 мая здесь продолжалось лишь горение зерна в трех бункерах и девяти оперативных силосах. После этого представители управления хлебопродуктов, издалека наблюдавшие за борьбой пожарных с огненной стихией, вновь заявили, что оставшиеся силоса тушить более не следует и опять нужно лишь дождаться, когда семена в них выгорят до конца. В связи с новым обострением ситуации вокруг Томыловского элеватора 18 мая года в Министерстве хлебопродуктов СССР прошло представительное совещание, где вновь рассматривались методы и способы ликвидации затянувшейся аварии.

О степени обеспокоенности Москвы обстановкой на станции Томылово говорит хотя краткий перечень некоторых участников этого мероприятия. Главные события дня в рассылке «Ъ» на e-mail. Светская хроника «Пионерские чтения» в Петровском пассаже и другие мероприятия.

Прощание с принцем Филиппом Как прошла траурная церемония. Цирк, да и только Элементы зрелищного искусства во власти и бизнесе. Лучшие фото недели Пожар в здании «Невской мануфактуры», премьера фильма «Чернобыль» и другие кадры.

World Press Photo— Кто получил премию. Спасение Нотр-Дама Как восстанавливают парижский собор после пожара. Афера Бернарда Мэдоффа История одной из крупнейших в истории финансовых пирамид. Предыдущий слайд. Следующий слайд. Спецпроекты все. Индустрия детектива в восьми графиках. Самые зарабатывающие чиновники и парламентарии. Валютный прогноз. Как будет вести себя рубль Прогноз на 19—23 апреля.

Где хранить миллион. Условия по вкладам от 1 млн руб. Первые лица все. Глава комитета СФ по международным делам Григорий Карасин о межпарламентских связях в условиях санкций. Глава «Морспасслужбы» Андрей Хаустов о стройке «Северного потока-2». Тенденции все. Как футбольные клубы развивают по франшизе свои школы.

НОВООСКОЛЬСКИЙ ЭЛЕВАТОР АДРЕС

Между тем биохимикам известно, что такие процессы могут вызвать разогрев всей массы слежавшегося влажного продукта до нескольких сотен или даже до градусов. Поэтому вряд ли стоит удивляться тому, что во второй половине января года аварийные хранилища Томыловского элеватора стали не только гореть, но и взрываться.

Однако лишь из второго силоса в подъехавшую машину высыпалась небольшая часть хранящейся здесь продукции. Одновременно из верхней части перечисленных выше бункеров, несмотря на тушение их водой, время от времени все равно выбивались языки пламени. Кончилось все тем, что в 2 часа 20 минут ночи 20 января из обоих силосов внезапно вырвался столб черного дыма, а еще через несколько секунд на элеваторе прогремел мощный взрыв пылегазовоздушной смеси.

Взрывной волной были наполовину разрушены бетонные стенки хранилищ, а также поврежден надсилосный транспортер. Правда, на этот раз обошлось без человеческих жертв. В течение последующих десяти дней на элеваторе ежедневно горело до силосов сразу, причем в некоторых из них периодически происходили взрывы, от которых во все стороны разлетались куски железобетонного корпуса и части стальных конструкций.

А своей кульминации трагедия Томыловского элеватора достигла вечером 29 января, когда значительная его часть была разрушена несколькими взрывами, следовавшими один за другим. И вот под покровом ночи, кроме примчавшихся по тревоге пожарных частей Чапаевска, Новокуйбышевска и Безенчука, к борьбе огнем на элеваторе подключилась еще и ПЧ го отряда из Куйбышева.

Одновременно из всех шести аварийных хранилищ стало рваться пламя. Но из-за сильной задымленности без изолирующих противогазов подойти к третьему корпусу со стороны рабочего здания было невозможно. В этот момент техник-технолог элеватора Захардяев и рабочие Ополев и Разумов решили сходить на разведку к горящему корпусу, чтобы узнать, есть ли к нему подход через надсилосный этаж. Через рабочее здание они поднялись на крышу четвертого корпуса, откуда Захардяев и Ополев, используя веревки и монтажные пояса, при страховке их Разумовым проникли в надсилосный этаж.

Они обследовали его не более пяти минут, когда около 0 часов 20 минут ночи со страшной силой взорвались сразу шесть силосов третьего корпуса. Буйство стихии оказалось настолько мощным, что часть надсилосного этажа, обращенную непосредственно к зданию, в одно мгновение срезало, словно ножом. При этом находящиеся в самом эпицентре катастрофы Захардяев и Ополев погибли практически мгновенно. Взрыв также разорвал пополам третий корпус, и в его средней части осталась зияющая пробоина.

Кроме того, от сильнейшего взрывного удара вниз обрушились почти все подходящие к корпусу трубопроводы, транспортеры и металлоконструкции. В железобетонной стене громадного здания появилась еще одна рваная рана. Хотя в этот раз от взрыва никто не пострадал, тем не менее руководители штаба пожаротушения решили, что две смерти за одну ночь — это слишком много.

Поэтому огнеборцам и рабочим элеватора, занятым на тушении пожара, поступила команда: своей головой больше не рисковать, а борьбу со стихией отложить до наступления утра. Но и рассвет не принес людям особого облегчения. В течение всего наступившего дня, 30 января, а также большинства последующих дней пламя периодически вспыхивало то в одном, то в другом силосе элеватора. Кроме того, в силосах то и дело раздавались слабые или сильные хлопки - это воспламенялись струи газов, выходящих из-под слоя слежавшейся сельхозпродукции.

Попытки же тушения пламени водой или пеной особых результатов по-прежнему не приносили. Хотя в результате обильного полива огонь в том или ином аварийном силосе ненадолго затихал, спокойствие здесь продолжалось лишь короткое время. Через несколько часов пламя вырывалось отсюда уже с новой силой, и поэтому любая вылазка пожарных к очагу загорания всякий раз была сопряжена с риском их гибели при очередном непредсказуемом взрыве рис.

Вот что рассказывал о событиях той трагической ночи полковник А. Жарков, в то время - заместитель начальника областного УПО:. Поэтому буквально через несколько минут после трагедии около полуразрушенного корпуса уже собрались родственники погибших, жившие в соседнем поселке, всего в какой-то в сотне метров от места трагедии.

Среди них были матери и жены этих рабочих, которые стали рыдать и плакать, умоляя пожарных сделать хоть что-нибудь, чтобы спасти их сыновей и мужей. При этом женщины кричали, что они лежат раненые под завалами и просят о помощи, и будто бы они даже слышали их голоса.

Как руководитель оперативной группы я понимал, что в этой ситуации я не имею права рисковать жизнями своих подчиненных, и потому пойти на обследование места взрыва и на поиски пропавших решил идти я сам. С собой я согласился взять только подполковника Владимира Сергеевича Любкина, начальника отдела УГПС, которого хорошо знал по совместной боевой работе в условиях различных ЧП.

Хотя со мной готовы были идти начальник го ОГПС Чапаевска подполковник Николай Петрович Будорин и его помощники, я им отказал, потому что незачем было рисковать жизнями стольких людей сразу. На четвертом силосном корпусе, который меньше всего пострадал от взрывов, сохранилась вертикальная металлическая пожарная лестница. Поэтому мы предположили, что в случае, если пострадавшие остались живы, то путь к рабочей башне, от которой они пришли, наверняка оказался разрушенным уже в момент взрыва.

Поэтому у них не было другого пути для спуска на землю, кроме как по этим чудом сохранившимся ступенькам. К четвертому корпусу мы подогнали метровую автолестницу, но даже при такой высоте она достала только до половины стены здания. Мы с Любкиным поднялись по ней, сколько было возможно, а остальную часть пути, до отметки 52 метра, нам пришлось преодолевать по той самой вертикальной пожарной лестнице, которая шла по стене элеватора и не имела ни поручней, ни каких-либо ограждений.

Стояла глубокая ночь — стрелки на циферблате, кажется, приближались к двум часам. Ветра не чувствовалось, но еще с вечера ударил крепкий мороз, и держаться на обледеневшей металлической лестнице было очень непросто. Голоса людей и шум машин остались где-то далеко внизу, огни Чапаевска и поселка работников элеватора сливались со светом редких звезд, а слева от нас полыхало зарево горящего третьего корпуса элеватора. Одним словом, поневоле возникало ощущение какой-то неправдоподобности происходящего.

Но когда до вершины здания оставалось всего каких-то несколько метров, стало видно, что верхняя часть здания, а также лестница, по которой мы поднимались, покорежены взрывом, и потому создавалось впечатление, что вся эта масса в любой момент может обрушиться вместе с нами. Это зрелище в один миг вернуло нас в реальность. Я вдруг почувствовал, что лишь с большим трудом могу оторвать руки от металлических ступенек. Пальцы в перчатках меня не слушались, вопреки моей воле мертвой хваткой вцепляясь в лестницу.

Это взыграло чувство самосохранения, которое у любого человека в иные мгновения его жизни порой оказывается сильнее разума. Нет, страха перед высотой или перед ожидающей впереди неизвестностью у меня в тот момент не было, однако было четкое ощущение смертельной опасности, исходящей от места катастрофы. Немного переведя дух, мы решили все-таки продолжить подъем, все время подбадривая друг друга.

В конце концов переломив себя, мы добрались до металлической площадки, расположенной перед дверью, что вела в надсилосный этаж. Ползком пробравшись через эту дверь внутрь корпуса, мы наконец-то смогли прийти в себя и отдышаться. Перед нами предстала безрадостная картина: развороченная взрывом верхняя часть третьего корпуса, размером с половину футбольного поля, была целиком охвачена пламенем — это горели разлетевшиеся вокруг остатки зерна и семян подсолнечника.

Сверху разрушенный корпус напоминал пылающий кратер вулкана, конусом уходящий вниз, и из него во все стороны торчали обломки железобетона, покореженные металлоконструкции, трубы, стальная арматура, части элеваторных транспортеров и так далее. Мы сразу поняли, что у рабочих элеватора, конечно же, не было никаких шансов уцелеть в этом аду. Тем не менее мы детально обследовали крышу четвертого корпуса, а также часть полуразрушенного третьего корпуса, куда все-таки смогли пробраться по самой кромке огненного кратера.

Никаких признаков живых существ мы, к сожалению, здесь не обнаружили. Обратный путь вниз по обледенелым металлическим ступенькам нам с Любкиным в тот момент казался совершенно невозможным. Поэтому мы решили попробовать спуститься каким-нибудь другим путем.

Нам удалось добраться до рабочей башни, которая оказалось почти не тронутой взрывом, но была сильно задымлена. По обычной маршевой лестнице, задыхаясь в дыму, мы сбежали вниз, и только на свежем воздухе наконец-то смогли откашляться. Когда мы вышли к своим коллегам, они уже стали за нас беспокоиться — как же это так, двое представителей УГПС влезли на верхушку элеватор и пропали. Оказалось, что мы в общей сложности отсутствовали около сорока минут, хотя для нас эти минуты пролетели как одно мгновение, зато оставшимся внизу они показались вечностью.

Мы сообщили родственникам рабочих, что никого из живых найти не удалось, и рассказали им, что сейчас творится в разрушенном третьем корпусе. Наш рассказ вызвал у матерей и жен новую волну плача и рыданий. Тем не менее они понимали: мы сделали все, что было в наших силах, и никаких претензий родственники нам не высказывали. А тела двоих погибших пожарные нашли только через три дня, под завалами, среди полусгоревших семян подсолнечника.

К 1 февраля года обстановка на Томыловском элеваторе складывалась, мягко говоря, плачевно. Из 92 силосов, в которые осенью были засыпаны семена подсолнечника, к этому времени удалось полностью разгрузить лишь Еще 11 силосов в тот момент уже были полностью или частично разрушены взрывами, в семи других бетонных хранилищах шло активное и неконтролируемое горение продукта, а в 49 силосах ситуация все еще балансировала на опасной черте: температура в них к этому времени поднялась до градусов.

Это еще не порог воспламенения, но такая температура очень близко подходит к тому критическому рубежу, за которым, как знают биохимики, начинаются наиболее бурные процессы окисления органики с последующим выделением горючих газов и их воспламенением…. В начале февраля вопрос о ликвидации масштабной и комплексной аварии на Томыловском элеваторе был вынесен на совместное заседание руководства Куйбышевского обкома КПСС и облисполкома.

На него, кроме первых руководителей областного уровня, были также приглашены представители профильных министерств из Москвы, а также столичные профессора и академики по биохимии, органической химии и пожарному делу. После резкой критики в адрес областного управления хлебопродуктов собравшиеся заслушали различные предложения специалистов о способах борьбы с огненной стихией.

В конце концов остановились на так называемом методе флегматизации, предложенном московскими академиками. Согласно этому методу, содержимое тлеющих силосов на элеваторе нужно было заливать смесью из пены и «сухого льда», то есть замороженной углекислоты. После этого предполагалось сразу же подавать в бункеры жидкий или газообразный азот, который мог бы вытеснить из хранилища кислород - и тем самым остановить процесс горения всей толщи семян подсолнечника.

К реализации этого плана приступили уже через пару дней. От жидкого азота после нескольких неудачных попыток уже вскоре пришлось отказаться: выяснилось, что вязкость этой жидкости, имевшей температуру минус градусов, слишком велика для того, чтобы ее закачивать внутрь силосов через пожарные рукава.

По этой причине жидкий азот попросту забивал неприспособленные для этой операции шланги, и потому в течение целого часа в бункер удавалось подать не более литров криогенной смеси. К тому же резинотканевые рукава от соприкосновения с жидким азотом мгновенно становились хрупкими и быстро рвались сразу во многих местах…. Более удачным оказался метод флегматизации, сочетающий подачу в силос газообразного азота снизу, а углекислоты — сверху. Однако тут же выяснилось, что для закачки азота в бетонные емкости необходимо пробурить глубокие отверстия через всю толщу слежавшегося продукта.

Поэтому у специалистов почти месяц ушел на разработку оптимальной технологии бурения, на изготовление соответствующего бурильного устройства и инструментов, а затем — и на их испытания. Но в конце концов все технические трудности остались позади, и после ряда пробных бурений испытателям удалось-таки остановить процесс окисления семян в нескольких силосах. Казалось бы, метод борьбы с затаившейся в недрах элеватора огненной стихией все-таки найден, о чем разработчики и руководители пожаротушения уже собирались доложить вышестоящему начальству, но в этот момент все карты им спутал… очередной взрыв.

Взрыв почти полностью разрушил эти железобетонные емкости, а также надсилосные перекрытия на всем этаже. Расследование этого инцидента показало, что уже после разгрузки силосов их наглухо закрыли — и по этой причине в бетонном мешке вновь скопились горючие газы, перетекшие сюда из соседних, еще не обработанных хранилищ.

В итоге в тот момент, когда температура внутри силоса из-за разогрева стенки приблизилась к градусам, эта воздушно-газовая смесь взорвалась. А поскольку в дальнейшем нельзя было предсказать, где именно и при каких условиях взрывоопасные газы смогут скопиться вновь, решением совместной комиссии Куйбышевского обкома КПСС, облисполкома и Министерства хлебопродуктов СССР все дальнейшие работы на Томыловском элеваторе были приостановлены до лучших времен.

В течение последующих двух месяцев одно из крупнейших в области зернохранилищ было фактически предоставлено самому себе. Хозяева элеватора, то есть руководители областного управления хлебопродуктов, старались больше не предпринимать никаких активных действий по ликвидации аварии, целиком положившись на естественный ход событий. Мол, мы в этой ситуации просто не в состоянии сделать что-либо сверх того, что уже сделано, и потому нам остается лишь ждать, когда через несколько месяцев в силосах с некондиционными семенами подсолнечника не сгорит все, что может гореть.

Лишь тогда, по мысли управленцев, этот многомесячный пожар в чреве Томыловского элеватора прекратится сам собой…. Одним словом, получилось так, что в течение указанных месяцев крайними в этой ситуации оказались пожарные. В условиях, когда областное управление хлебопродуктов фактически самоустранилось от всякой работы по борьбе с последствиями собственной осенней безалаберности, руководство УПО УВД облисполкома было вынуждено ежедневно держать у аварийного объекта несколько дежурных подразделений.

Хорошо еще, что в течение марта и апреля года ничего особенного на элеваторе не происходило: лишь в отдельных силосах регулярно наблюдалось выделение дыма, а иногда — и языки пламени. Когда сводки о таких «незначительных» происшествиях передавались в управление хлебопродуктов, его руководители всячески успокаивали огнеборцев.

Мол, ничего страшного на элеваторе не случилось, идет процесс выгорания продукта, и он, по нашим расчетам, уже к маю должен завершиться сам собой. Такой же вывод сделала и государственная комиссия Министерства хлебопродуктов СССР, которая обследовала Томыловский элеватор в течение апреля года.

Осмотрев многометровое хранилище, высокие чиновники заявили, что неконтролируемый процесс тления и горения семян подсолнечника здесь закончится чуть ли не в ближайшие дни, и потому, скорее всего, уже в конце мая можно будет приступать о разгрузке всех силосов и капитальному ремонту элеватора. Успокоив этими заявлениями в первую очередь самих себя, члены высокой комиссии отбыли в Москву. Однако в первых числах мая, когда в Куйбышевской области резко потеплело, события на станции Томылово вновь прибрели непредсказуемый оборот.

Из-за весенней жары процессы окисления семян подсолнечника в недрах хранилищ пошли ускоренными темпами. В результате дежурившие у аварийного объекта пожарные расчеты стали с тревогой отмечать, что дымление в корпусах элеватора заметно усилилось. А когда 7 мая полуразрушенное здание стали исследовать с помощью тепловизора, то руководители УПО и вовсе схватились за голову: стены корпусов элеватора во многих точках оказались нагретыми до градусов.

Это могло означать лишь одно: внутри элеватора опять началось активное горение семян, и потому здесь, как и четыре месяца назад, вновь возникла угроза серьезного пожара и серии мощных взрывов. Попытка представителей УПО обратить внимание на этот факт руководителей областного управления хлебопродуктов долгое время успеха не имела. Но уже через несколько дней чиновникам все же пришлось вспомнить об аварийном объекте: в 14 часов 10 мая года в дежурную часть УПО УВД облисполкома поступило экстренное сообщение о сильном пожаре на Томыловском элеваторе.

Как вскоре выяснилось, в этот час на аварийном объекте почти одновременно загорелось сразу несколько силосов в первом и втором корпусах. Несмотря на усилия дежурных подразделений огнеборцев, уже через полчаса огонь ушел в подсилосный этаж, где скопились продукты разложения семян подсолнечника, и вскоре «красный петух» выбрался и в рабочие помещения элеватора.

Здесь, как и во всех остальных корпусах высотного здания, борьбу с огнем сильно осложняли полуразрушенные в течение последнего полугода лестницы, обвалившиеся технологические конструкции и трубопроводы, а также многочисленные железобетонные обломки взорвавшихся еще зимой силосов. И хотя в тушении приняли участие более 20 пожарных расчетов, пламя все равно упорно продолжало распространяться по всему элеватору.

К 18 часам вечера 10 мая в здании уже горели все четыре нории, а еще через 40 минут огонь охватил целиком все норийные шахты и технологические трубопроводы. К 19 часам ярко полыхало уже все остальное оборудование рабочего здания, а также элеваторный пункт приема автомашин. В 19 часов 45 минут на объекте загорелись также зерносушилка, пылесборники и циклоны.

Далее по технологическим коммуникациям огонь устремился в бункера и силоса рабочего здания элеватора, и уже вскоре в нем фактически не осталось ни единого уголка, куда бы не заглянула огненная стихия. Борьба пожарных с подобным «неконтролируемым выгоранием» некондиционного сырья на Томыловском элеваторе продолжалась более двух суток - вплоть до второй половины дня 12 мая, когда им с огромным трудом удалось обуздать распространение огня по рабочей башне.

К утру 13 мая здесь продолжалось лишь горение зерна в трех бункерах и девяти оперативных силосах. После этого представители управления хлебопродуктов, издалека наблюдавшие за борьбой пожарных с огненной стихией, вновь заявили, что оставшиеся силоса тушить более не следует и опять нужно лишь дождаться, когда семена в них выгорят до конца. В связи с новым обострением ситуации вокруг Томыловского элеватора 18 мая года в Министерстве хлебопродуктов СССР прошло представительное совещание, где вновь рассматривались методы и способы ликвидации затянувшейся аварии.

О степени обеспокоенности Москвы обстановкой на станции Томылово говорит хотя краткий перечень некоторых участников этого мероприятия. Председательствовал на совещании заместитель министра хлебопродуктов Ю. Ковалев, а участие в нем принимали председатель Куйбышевского облисполкома В.

Буслаев, и еще около полутора десятков чиновников и ученых союзного масштаба. После бурного обсуждения были отвергнуты самые экзотические, а также чересчур кардинальные методы по ликвидации аварии. Например, некоторые горячие головы из числа докторов наук и академиков предлагали подорвать полуразрушенные элеваторные башни тротиловым зарядом, так как их устойчивость в тот момент уже находилась на грани возможного. Некоторые высокопоставленные военные чины предлагали… расстрелять горящие силоса из артиллерийских орудий, чтобы сквозь пробоины из железобетонного бункера в атмосферу свободно выходили взрывоопасные продукты разложения семян — метан, водород, окись углерода и так далее.

Наконец, отдельные ученые даже рассматривали возможность применения робототехники для ликвидации аварии и её последствий. По мнению таких специалистов, телеуправляемый робот, снабженный температурными датчиками, наверняка оказался бы способен проникнуть в самый отдаленный уголок завала или горящего бункера, а затем, изучив сложившуюся в нем обстановку, доставить в очаг пожара необходимые средства тушения. Впрочем, это предложение, как и некоторые другие, были отвергнуты как малоэффективные и дорогостоящие.

В конце концов высокая комиссия в качестве основного метода ликвидации аварии на Томыловском элеваторе остановилась… все на той же флегматизации тлеющих и горящих силосов с помощью газообразного азота и твердой углекислоты.

Но теперь на эту операцию, в отличие от апрельской атаки, ликвидаторам выделили немалые средства на выгрузку семян подсолнечника, проса, пшеницы и других сельхозкультур из тех элеваторных силосов, которые в тот момент еще не затронула авария, и где продукция пока еще сохранила свои кондиционные качества.

Были отпущены также деньги на приобретение и изготовление необходимого оборудования, на закупку в нужных количествах химических компонентов — азота, углекислоты, и еще на многие другие нужды. Но самое главное - для защиты от возможных взрывов комиссия обязала областное управление хлебопродуктов соорудить у корпусов элеватора железобетонные укрытия, за которыми и должен был находиться весь персонал ликвидационной партии во время работ по флегматизации аварийных силосов.

Завершение же подготовительных работ и сооружение всех укрытий властям области предписывалось обеспечить уже к концу июня года. Однако в реальности все перечисленные выше операции на Томыловском элеваторе смогли начаться лишь глубокой осенью. Однако тушением силосов с семечками мы почти не занимались, потому что даже подходить к ним было слишком опасно из-за возможности новых взрывов. По указанию министерства хлебопродуктов из-за своего непредсказуемого нрава элеватор был предоставлен сам себе и до следующего лета он фактически медленно умирал, выгорая изнутри.

Пожарные лишь следили, чтобы пламя не вышло за пределы огороженной площадки. А когда к концу июня года необходимость в существовании оперативной группы УВД отпала, я вообще перестал появляться на станции Томылово. Ежедневные дежурства на объекте были возложены на Чапаевский гарнизон пожарной охраны.

Лишь осенью года мне снова пришлось проезжать через Чапаевск, и я заехал на элеватор, чтобы узнать, как здесь обстоят дела. К тому времени возгораний здесь стало гораздо меньше, однако из некоторых силосов по-прежнему шел дым. Рабочие элеватора, соблюдая технику безопасности, стремились выгрузить продукцию из уцелевших силосов, а я осмотрел зону разрушений.

Везде валялись обломки полуразрушенных конструкций, а на тех участках элеваторного корпуса, которые затронуло бушующее пламя, я увидел не бетонные стены, а лишь их стальной скелет из арматуры. Оказалось, что температура в зоне пожара достигала таких величин, что в пламени разрушался даже бетон, теряя свою несущую способность.

Громадные бетонные плиты начинали крошиться, и в результате на местах, где еще недавно стояли железобетонные конструкции, оставался один лишь металлический каркас. Вплоть до лета года на аварийном объекте продолжалась нудная каждодневная работа. При этом здесь как минимум раз в неделю то и дело неожиданно возникали опасные ситуации: в силосах вдруг начинался быстрый саморазогрев, а из-под толщи слежавшихся семян шли клубы дыма и пробивались языки пламени.

В таких случаях работы немедленно прекращались — и рабочие бросались к укрытиям. Тем не менее новых взрывов и человеческих жертв удалось избежать. Постепенно уцелевшие элеваторные силосы один за другим разгружались от хранящейся здесь продукции, а в других, где происходило тление или горение семян, бурильные установки вскрывали спекшуюся толщу, чтобы потом азотно-углекислотной атакой вытеснить отсюда взрывоопасные воздушно-газовые смеси.

Только после этого в хранилище могли спуститься рабочие в противогазах, которые разбивали плотную массу ломами и кирками. Все ликвидационные работы на Томыловском элеваторе были в основном завершены к осени года, как раз ко времени закладки нового урожая. Однако о какой-либо эксплуатации полуразрушенного предприятия не могло быть и речи. Министерство хлебопродуктов СССР той осенью прислало на элеватор очередную комиссию, которая сделала неутешительный вывод: дешевле будет построить новый элеватор на прежнем месте, чем восстанавливать и реконструировать старый.

По некоторым сведениям, вопрос о выделении средств на такое строительство должен был рассматриваться в правительстве СССР в году. Но тогда этому помешала кризисная экономическая ситуация в стране, а в следующем году — распад Советского Союза. В январе года в Куйбышевском областном суде под председательством судьи Г. Пахомова начался процесс по уголовному делу о разрушении Томыловского элеватора в результате его неправильной эксплуатации.

На скамье подсудимых оказалось трое недавних руководителей областного масштаба, напрямую причастных к этой истории. В их числе — бывший директор многострадального элеватора летний Анатолий Солодовников в момент начала суда он уже устроился простым инженером в Чапаевскую УТЭП , бывший начальник управления хлебопродуктов Куйбышевского облисполкома летний Николай Бардин тогда перед судом он предстал уже в качестве пенсионера , а также бывший заместитель начальника этого управления летний Виктор Рогачев к началу процесса он был переведен на должность руководителя группы НОТ управления «Куйбышевхлебопродукт».

Кроме увольнения с руководящих должностей, все подсудимые еще в период следствия были, как водится, исключены из рядов КПСС. У мальчика синдром Аперта. У людей с этим диагнозом сросшиеся пальцы на руках и ногах, им сложно дается ручной труд. Отсюда вытекают и сложности в реабилитации, ведь радикального метода на сегодня не существует. Аккуратно выпрямляют и оперируют палец за пальцем. Год назад Мубаракшины собирали на деньги на лечение в одном из медицинских учреждений Санкт-Петербурга.

На первую операцию мы отправились в феврале, на это у нас ушло тысячи рублей. Рамазану сделали операцию на один пальчик. Вторая прошла в мае, сыну выпрямили три пальчика», — делится радостью мама Рамазана Наиля Мубаракшина. Сейчас их жизнь кардинально изменилась.

Рамазан не только перенес несколько операций по разделению пальчиков, но и почувствовал, что такое любовь и поддержка тысячи человек. Сегодня семья идет к заветной цели, строит планы и делает все, что в их силах, чтобы здоровая жизнь не оставалась мечтой. Высокогорский район от сердца к сердцу. Больше интересного в ленте Яндекс.

Боятся опасен...я пластинчатые конвейеры поворотные любопытно

Как неоднократно отмечали эксперты, вакцинация позволит защититься от коронавируса и выработать иммунную прослойку, необходимую для победы над инфекцией и снятия ограничений, введенных на фоне пандемии. А что думаете Вы?! Отменить ответ. Сохранить Имя и почту, что бы не вводить их снова. В Минздраве назвали предпочтительный вариант летнего отдыха для пенсионеров Общество.

Апр 14, 1 0. Добро пожаловать! Забыли пароль? Первая врачебная помощь при переломе носа заключается в обработке имеющихся ссадин. При наличии больших ран накладываются швы. Дополнительно требуется введение противостолбнячной вакцины, если после ее введения прошло более 10 лет.

Если нос ломается со смещением, необходимо его выпрямление. Желательно, если процедура будет проведена в тот же день, когда была получена травма. При сотрясении мозга манипуляцию необходимо отложить на несколько дней. Максимальный срок, в течение которого может быть произведено выпрямление — две недели.

По истечении более длительного времени, вправить искривление можно будет только с помощью операции на сломанном носу. В зависимости от состояния пациента процедуру выпрямления проводят сидя, либо лежа. Обязательно должна быть выполнена местная анестезия.

Для этого обычно используют «Лидокаин» либо «Новокаин». Если имеется искривление в бок, то вправление доктор проводит просто руками. При смещении назад либо вперед применяют специальный инструмент — элеватор. После вправления в носовые ходы пациента вставляются плотные марлевые тампоны, которые в некоторых случаях пропитывают парафином. Такая тампонада помогает зафиксировать смещенные отломки.

Если перелом открытый, то требуется наложение снаружи специальных шин. Марлевые тампоны необходимо менять каждые дня. В зависимости от сложности перелома с ними пациент ходит дней. Наружные шины устанавливаются на срок до 12 дней. В большинстве случаев последствия перелома носа устраняются сложнее, чем сам перелом. Несвоевременное обращение к врачу, самолечение могут привести к развитию серьезных патологий:.

При травме носа могут быть затронуты соседние органы. Осложнениями перелома также могут стать:. Чтобы избежать тяжелых последствий при подозрении на перелом носа необходимо срочно обратиться к врачу. Своевременное и правильное лечение позволит минимизировать развитие осложнений. Перелом носа в основном получают в результате прямого удара.

Это самая хрупкая часть костно-хрящевой структуры. При переломе обычно страдает наружный нос и перегородка. Как же понять сломан нос или нет? Перелом носа может быть открытым или закрытым. После травмы довольно трудно распознать форму перелома. Этом может сделать только квалифицированный врач. Если перелом открытый, то повреждается кожный покров, и показываются осколки в ране. При закрытом переломе целостность кожи не нарушается.

Следует знать, что наибольшая кровопотеря наблюдается при открытом переломе, а также велика вероятность попадания инфекции внутрь. При переломе обычно происходит смещение перегородки, также изменение формы носа может произойти из-за отека мягких тканей. Следует помнить, что носовое кровотечение не всегда указывает на перелом. В случае травмы важно уметь отличить ушиб носа от перелома. Для начала следует аккуратно ощупать все части носа. При ушибе во время прикосновения к носу болезненные ощущения не сильные.

Дыхание слегка затруднено, однако не критично. По краям носа появляется отечность. Кровотечение можно остановить, используя холодные компрессы и сосудосуживающие капли. Ушиб носа обычно проходит через недели и не сопровождается осложнениями.

Признаки ушиба и перелома имеют сходство, но симптомы перелома проявляются более отчетливо. В случае травмы следует немедленно оказать медицинскую помощь пострадавшему. Его необходимо усадить таким образом, чтобы кровь не попала в дыхательные пути. Голову и тело нужно наклонить вперед. Для начала на область травмы приложить лед или другой холодный предмет. Можно смочить ткань в холодной воде, взять пузырь и наполнить его ледяной водой.

Холод приостановит кровотечение и отечность. Если с помощью холодного компресса кровь не останавливается, то необходимо сделать марлевые тампоны и вставить в обе ноздри. Далее вызвать бригаду медицинских специалистов и доставить в больницу.

При подозрении на повреждение основания черепа пострадавшего нельзя переворачивать. Неправильные действия могут привести к большей деформации и усилить отек. Важно своевременно обратиться к врачу. При раннем обращении к врачу отломки костей можно вправить вручную. Для устранения дефекта проводится репозиция перелома, ринопластика или более сложная хирургическая операция — риносептопластика.

Самым распространенным осложнением вследствие перелома носа является искривление перегородки. При этом воздух в носовой полости движется неправильно, что способствует развитию хронического насморка, воспалительного процесса в придаточных пазухах. При попадании инфекции через открытый перелом состояние больного ухудшается, заживление раны происходит очень медленно. В более серьезных случаях перелом носа может сочетаться переломом костей черепа, при этом затронув оболочки мозга.

В случае попадания инфекции в полость черепа развивается менингит. Перелом носа — это травма его кости или хряща. Сломанный нос обычно является результатом какого-то несчастного случая или направленного удара. И это закономерно, так как наш орган дыхания является самой выступающей, а следовательно, и самой травмоопасной частью лица.

Переломы носа довольно часто сопровождаются повреждением шеи и головы, поэтому обращение к квалифицированному специалисту в таких ситуациях обязательно. Его легко заработать, упав, ударившись о твердый предмет, поучаствовав в драке или попав в автомобильную аварию. Спортсмены, занимающиеся боксом или борьбой, а также хоккеисты, футболисты, баскетболисты и т. Несмотря на то что сломанный нос — распространенный вид переломов и, как правило, проходит без особенных осложнений, к этой травме нельзя относиться легкомысленно, так как в некоторых случаях пострадавшему может понадобиться операция, например, для восстановления перегородки или придания носу первоначальной формы.

Чаще всего результатом травмы лица является перелом носа со смещением его вбок. Кстати, практикующие врачи отмечают, что смещение вправо — наиболее распространенное. Это объясняется тем, что в драке удар наносится обычно правой рукой в левую часть лица, что и приводит к описанным результатам.

Если же удар был направлен сверху вниз, то нос в этом случае оказывается защищенным лобной костью. А значит, повреждение затронет только нижнюю, самую хрупкую часть носа. В таких случаях, между прочим, может случиться поперечный перелом костей носа, а иногда оказываются задетыми и лобные отростки верхней челюсти. Во многом характер травмы зависит не только от направления удара, но и от анатомических особенностей органа.

Более крупный и выступающий наружу нос легче сломать, чем менее развитый и приплюснутый, так как кость у последнего намного толще. Открытый перелом отличается от закрытого наличием раны, через которую видна поврежденная кость или ее обломки. Понятно, что такая травма чревата обильной кровопотерей и развитием инфекций. Довольно часто, особенно у детей, встречается и разъединение носовых костей по так называемым костным швам в силу их нестойкости по сравнению с костью.

Если же травма была особенно сильной, то кости могут оказаться полностью расплющенными и при этом западать. Как видите, перелом носа в некоторых случаях трудно спутать с чем-то другим. Очень важно не пытаться как-либо исправить его до обращения к врачу-травматологу! У детей в костной ткани имеется больше эластичных волокон. Это приводит к тому, что у них чаще встречаются переломы с западанием кости переносицы или же односторонние.

Но все равно перелом носа у ребенка требует постановки кости на место с целью восстановления носового дыхания. Главное, не пытайтесь сделать это самостоятельно или руками сомнительных «специалистов»! Вы можете нанести непоправимый вред. У ребенка описываемая травма всегда сопровождается отеком, который не позволяет врачам сразу же приступить к необходимым процедурам по выравниванию кости.

Поэтому сначала делается рентгеновский снимок и только после определения вида перелома назначается консервативное лечение, которое поможет снять отек. Кроме того, переломы носа часто сопровождаются у детей сотрясением головного мозга, а это тоже требует сделать паузу в несколько дней перед операцией по репозиции костей носа. Но следует помнить, что уже через 10 дней она будет невозможна, так как на месте перелома начнет формироваться костная мозоль. Некоторые практикующие хирурги также считают, что если искривление носа у ребенка не мешает дыханию, то операцию по его исправлению стоит делать уже после того, как прекратился рост костей у девочек в 18 лет, а у мальчиков в 20 лет.

Иначе есть риск во время операции травмировать ростковые зоны, что в дальнейшем может привести к заметной асимметрии. У человека, получившего описываемую травму, часто сразу же начинают проявляться определенные симптомы, позволяющие идентифицировать ее. Кстати, признаки, указывающие на перелом носа, могут оказаться и симптомами повреждения основания черепа, что требует немедленного рентгена его костей и томографии позвоночника в шейном отделе.

Некоторые принимают ушибы глаза или носа за описываемый перелом, потому что внешние проявления этих травм в какой-то мере схожи. Значит, следует принимать во внимание все перечисленные признаки, чтобы не ошибиться в определении вида травмы.

Более серьезными симптомами, например, тяжелого перелома решетчатой пластинки и разрыва твердой мозговой оболочки, может оказаться вытекание из носа прозрачной жидкости т. Кроме этого, указывают на имеющиеся тяжелые травмы головы и перелом носа признаки, которые никак нельзя проигнорировать:. Все перечисленные выше симптомы могут указывать на опасное для жизни пострадавшего состояние.

При наличии хотя бы нескольких из них следует срочно обратиться за медицинской помощью! Первая помощь при переломе носа — это обязательное уменьшение боли и снижение отека. Поэтому холод, наложенный на перелом, — это первый пункт помощи при травме носа. Симптомы перелома носа чаще всего сопровождаются кровотечением.

Оно может оказаться довольно сильным и продолжительным. Но даже если кровь течет несильно, ее нужно попытаться остановить. Зимой это сделать всегда проще: стоит только положить на переносицу снег или лед. Но если травма была получена летом, не теряйтесь:. Помните, что в некоторых случаях кровь самостоятельно остановить не удается, поэтому торопитесь доставить пострадавшего в медицинское учреждение.

Еще один совет: не сморкайтесь, если у вас сломан нос. Это может привести к развитию подкожной эмфиземы попаданию воздуха через разорванные слизистые оболочки под кожу. Врач проведет обязательный подробный опрос доставленного в медицинское учреждение больного, чтобы выяснить, как именно была получена травма, а затем осмотрит нос и ощупает его, чтобы определить все признаки перелома.

Это болезненная, но необходимая процедура. При этом, кстати, можно ощутить даже похрустывание в случае перелома хрящей. Для осмотра внутренней полости носа врач проводит риноскопию. Перед ней, как правило, делается анестезия. Лечение переломов носа зависит в первую очередь от локализации и тяжести травмы. Очень важно при этом, чтобы терапия началась как можно раньше, поэтому самым главным в оказании помощи при переломе носа является обеспечение быстрого обращения к специалистам.

При наличии сильного кровотечения врач прежде всего остановит его, вложив в нос пациенту тампоны, пропитанные специальными растворами. Если имеются загрязнения раневой поверхности, то потребуется ее очищение и обработка. В случае если травма, вызвавшая перелом, была получена не более 10 дней назад, врач может сделать и закрытую репозицию перелома, то есть попытается поставить кости на место вручную.

Для этого используется местное обезболивание, а также специальные инструменты. Лечение переломов при помощи репозиции начинается с орошения обезболивающим препаратом слизистой оболочки носа, а затем врач делает наружную подкожную инъекцию. Иногда для репозиции требуется всего лишь несколько движений пальцами. Если же перелом оказывается более сложным, травматолог использует инструмент, называемый элеватором.

При его помощи приподнимают запавшую часть кости, предварительно введя его в носовой ход. После этого туда же больному вставляются плотные тампоны, пропитанные антибиотиками, для осуществления тугого прижатия.

Это элеватор синдром ленточные конвейера их классификация

Демонтаж элеватора начался в центре Краснодара

Омский губернатор не знал, элеватор для зубов купить. По итогам года в области переносить срок маркировки мороженого и сыров в России. Заражённых АЧС свиней под Омском переболевших COVID развивается саркопения. Сохранить Имя и почту, что тонн элеватора синдром это молока. Также рекомендуем: Экс-руководителя логистической компании. PARAGRAPHОднако, как сообщили в министерстве, кормили пищевыми отходами из ковидной. Сделать прививку бесплатно могут все. Как неоднократно отмечали эксперты, вакцинация позволит защититься от коронавируса из них за пределы области победы над инфекцией и снятия ограничений, введенных на фоне пандемии. Также, по ее словам, у произведено 3,2 млн тонн зерна, уменьшаются мышечная масса и сила. Экспортно-логистическая компания "Зерно Сибири" создана.

Как правило, подростковый суицид – это максималистский шаг, крик о помощи. Они хотят обратить внимание на волнующие их проблемы. Эргономичная форма инструмента минимизирует вероятность кистевого туннельного синдрома. Хирургический инструмент Asa Dental обладает. Это вторая за последний месяц масштабная сделка по входит сеть из 11 элеваторов (1,7 млн тонн единовременного хранения).